"ВЕСТНИК ГРЯДУЩЕГО ДОБРА"
Автор: Гурджиев Георгий Иванович
Вторник, 1З сентября 1932 года. Кафе Мира, Париж.

Весьма оригинальное, а для меня и тревожно странное совпадение нескольких очень разных факторов, возникших из моей деятельности и касающихся сегодняшнего дня не только вынуждает, но и вдохновляет меня отметить этот день так: перестать ждать более удобного времени и начать именно в этот день изложение первого из семи призывов, которые, среди прочих, я решил адресовать, в период своей деятельности как писателя, современному человечеству.
Начну с объяснения особого характера этого странного совпадения.
Прежде всего, излагая, как я делал это ночью и днём на протяжении почти десяти лет, всякого рода фрагменты из общей массы информации, которую я намерен опубликовать, я, так уж случилось, только сегодня закончил предварительную компиляцию материала, предназначенного для этой цели.
Во-вторых, занятый на протяжении последних трёх лет завершением, параллельно с этим, первой серии писаний, предназначенных возглавить список моих публикаций, я закончил её именно в этот день.
В-третьих, и в заключение, - сегодняшний день есть последний день срока, который я назначил себе двадцать один год назад — срока, в течение которого, согласно особой клятве, данной мною, я обещал своей совести вести в известной степени искусственную жизнь, оформленную по программе, которая была спланирована в соответствии с определёнными принципами.
Перед тем как решиться раскрыть суть моего первого призыва к современному человечеству, я считаю своим долгом изложить - хотя бы приблизительно — мотивы, которые заставили меня взвалить на себя всю тяжесть такой искусственной жизни.
Эта длительная и для меня совершенно неестественная жизнь, абсолютно несовместимая со всеми теми чертами, которые укрепились в моей индивидуальности ко времени зрелости, проистекали из моего решения, основанного на результатах изучения целого ряда исторических прецедентов, с целью, прежде всего, предотвращения, благодаря неестественным до некоторой степени внешним проявлениям себя, формирования по отношению ко мне того, уже известного с древних времён чего-то, именуемого великим Соломоном, царём Иудеи, Цварнохарно, что, как было показано нашими предками, образуется путём естественного процесса в общественной жизни в результате объединения дурных поступков так называемых «простых людей» и ведёт к уничтожению как того, кто пытается достичь чего-либо для общего человеческого блага, так и всего, что он уже осуществил для этой цели. Во-вторых, чтобы противодействовать проявлению в людях, с которыми я входил в общение, той черты, которая, будучи воплощена, как она есть, в психике людей и, препятствуя осуществлению моих целей, вызывает у них, когда она сопоставляется с другими более или менее выдающимися людьми, функционирование чувства порабощённости, раз и навсегда парализующего их способность к проявлению личной инициативы, в которой я тогда особенно нуждался.
Моя цель была сосредоточена в то время на создании условий, позволяющих дать исчерпывающее разъяснение одной сложной и с трудом объяснимой стороны вопроса, который, уже задолго до начала моей искусственной жизни, присутствовал в моем существе, и необходимость окончательного решения которого, будь то волею Судьбы или благодаря непостижимым законам наследственности, стала, и в тот момент казалась, основной целью всей моей жизни и силой, побуждающей мою деятельность.
Я нахожу себя обязанным — в этом, так сказать, окончательном заявлении, которое должно будет служить, среди прочего, программой новой фазы моей деятельности во благо моих ближних, — дать краткий обзор истории возникновения и развития тех событий и причин, которые были ответственны за формирование в моей индивидуальности неутолимого стремления решить этот вопрос, который, в конце концов, стал для меня тем, что современные психологи называют непреодолимой манией.
Эта мания начала наслаиваться на моё существо во времена юности, в период достижения ответственного возраста, и заключалась в том, что мне хотелось бы теперь назвать «неудержимым стремлением» понять точный смысл жизненного процесса всех внешних форм дышащих созданий на земле и, особенно, цель человеческой жизни в свете этого истолкования.
Хотя множество специфических факторов, обусловленных моим воспитанием и образованием, послужили главной причиной для формирования в моём существе основы, давшей начало необычному для современного человека стремлению, однако, как я понял позднее, по размышлении над данным вопросом, главная причина должна быть приписана, в конечном счёте, тем совершенно случайным обстоятельствам моей жизни, которые точно совпали с вышеупомянутым переходом от подготовительного к ответственному возрасту, и которые вполне могут быть сведены к тому, что все мои контакты в то время были почти исключительно с такими лицами моего возраста или старше меня, которые в процессе существования либо сформировали себя сами, либо уже были сформированы в тот, в последнее время участившийся «психический тип» людей, формирование которого, как я сам статистически установил во время существования моей базы — Института гармонического развития человека, — обусловлено тем, что будущие представители этого «типа» никогда, ни с целью реального понимания действительности, ни в период подготовительного возраста, ни, опять-таки, в период ответственной жизни, абсолютно никогда, несмотря на явную необходимость такого шага, не открывали себя опыту, но довольствовались фантазиями других людей, сформировавшими в них иллюзорные понятия, и, в то же самое время, ограничивали себя общением с людьми, подобными им самим, и автоматизировали себя до степени вступления в авторитетные дискуссии на всякого рода кажущиеся научными, но большей частью абстрактные темы.
Хотя в этот период своей жизни я был похож на них в своих внешних проявлениях, так как, как и они, являлся продуктом тех же ненормальных условий окружения, однако, благодаря тому, что по своей натуре с детских лет обладал, через обдуманное внушение моего отца и моего первого наставника, определёнными данными, позволившими развить в моей индивидуальности, ко времени моего ответственного возраста, в числе нескольких других оригинальных и врождённых черт, эту особую черту неизбежного импульса и стремления понять самую суть любого предмета, который привлекал моё внимание, в результате чего в моих мыслях, постепенно и даже незаметно для моего бодрствующего сознания, начало формироваться «нечто», что стало ясным вскоре после сильного духовного горя, причинённого мне смертью близкого друга, и эта заново сформированная характеристика моего ума начала с тех пор, при контакте с продуктом частого повторения некоторых автоматических ассоциаций, порождать в моей целокупности то, что я в другом месте назвал «неугасимым стремлением».
Сначала проявление этого странного «психического фактора» влияло только на мою умственную деятельность, но не изменяло меня в целом, то есть влияния этого проявления не мешали привычному функционированию ни моего физического организма с его психо-нервной системой, ни моего духа, и я мог, даже в периоды резко выраженного сопротивления влиянию этого проявления, путём усилия воли или искусственного стимулирования мысленных и эмоциональных ассоциаций, так контролировать их, чтобы предотвращать «питание» этого проявления и тем самым приостанавливать формирование в моей целокупности таких нежелательных импульсов. Немного позднее, при появлении в моих мыслях этого «нечто» и как явный результат частых встреч и обсуждения этой «навязчивой идеи» с многочисленными людьми, о которых я сформировал в своём пока не «субъективизированном» сознании и благодаря широко распространённым мнениям некоторых больших авторитетов в так называемых «мудрёных» вопросах некоторые точные впечатления, автоматически влиявшие на мою общую психику, и так как в ходе дискуссии с этими авторитетами, как я представляю себе это в настоящее время, у меня возродилось чувство полной серьёзности и глубины этих вопросов, последствия и реальный «смысл» проявлений, свойственных этому необычайному стремлению, всё более заставляли ощущать себя во всех частях, чья совокупность совпадала с моим Бытием, а по временам даже влиять на их общее функционирование, то есть, короче говоря, проникать «до-мозга-моих-костей».
Степень слияния с моим Бытием и доминирующее влияние на мою психику этого своеобразного фактора были таковы, что спустя четыре или пять лет я почувствовал себя полностью в его власти, и с тех пор он, подобно «назойливому зуду», постоянно вынуждал всего меня или отдельные части моей индивидуальности любой ценой выяснить всё для познания того, что может послужить окончательному решению этих кардинальных для меня вопросов.
Оказавшись в своей внутренней жизни в полном смысле этого слова рабом такой «цели», очевидно занесённой в мою целокупность Волею Судьбы, с этого времени впредь, сперва вынуждаемый только ею, а вскоре стимулируемый и моим собственным сознанием, я жил поглощённым этими исследованиями до 1892 года.
Это вышеупомянутое стимулирование себя посредством своего сознания возникло в результате переживания во всём моём Бытии особого чувства, смеси «самодовольства» и «гордости», которое возникало каждый раз, когда я имел случайные или полупредвиденные подтверждения в ходе моих исследований всё новых и новых фактов о жизни людей, фактов, о существовании которых я не находил намёка ни в повседнёвной жизни, ни в своих чтениях, хотя я прочёл почти всё, что нашёл на эту тему в современной литературе, равно как и весь материал из прошлого, дошедший до наших дней, — литературу, доступную мне благодаря совершенно случайным обстоятельствам моей жизни в количестве, значительно превосходящем возможности простого человека.
До этого года мне не удалось узнать что—либо или от кого-либо, что могло бы логически и гармонично бросить свет хотя бы на одну сторону этого вопроса, несмотря на то, что, во-первых, тревожный фактор, автоматически напоминавший мне о цели, которую я поставил себе, был стойко активным в моём Бытии почти в любом моём психическом состоянии; во-вторых, Великая Природа благосклонно снабдила всю мою. семью и меня, в частности, — и это не только моё мнение, но и мнение большинства людей, с которыми я общался, — наивысшей степенью понимания, доступной человеку; в-третьих, я с детства имел, среди прочих способностей, одну особенно развитую — способность выпытывать у людей их самые священные цели и намерения; и в-четвёртых, я имел, в соответствии с особыми условиями моей жизни, возможность доступа в так называемые «святая святых» почти всех герметических организаций, таких как религиозные, философские, оккультные, политические и мистические общёства, конгрегации, партии, объединения и т. д., которые недоступны обычному человеку, и обсуждения и обмена взглядами с многочисленными людьми, которые, по сравнению с другими, являются истинными авторитетами.
Хотя я до этого периода не достиг успеха в объяснении чего-либо, я не терял надежды, что где-нибудь и когда-нибудь встречу наконец, людей, способных объяснить мне или, по крайней мере, направить моё душевное состояние на соответствующие мысли и соображения, которые помогут мне ясно и удовлетворительно решить этот роковой для меня вопрос.
Живя таким образом до этого года, то есть поглощая все внешние впечатления и внутренне переживая их почти исключительно в связи с этой моей манией, а внешне занимаясь всякого рода профессиями и ремёслами с целью, с одной стороны, получения средств к жизни, а с другой — овладения, согласно способности’, присущей мне с детства, всевозможного рода человеческой сноровкой, до сих пор неизвестной мне, но, главным образом, с целью приспособиться более или менее соответствующим образом к своеобразным условиям момента, условиям, которые я часто менял, чтобы осуществить эту свою внутреннюю цель, я пришёл тогда, в упомянутом выше году, к выводу, что среди моих современников совершенно невозможно найти то, что я искал, и потому я решил от всего отказаться и удалиться на определённый срок в полное одиночество, подальше от всех проявлений внешнего мира, и попытаться посредством активных размышлений достичь искомое самому или продумать до конца некоторые новые пути для своих исследований.
Это случилось во время моего пребывания в Центральной Азии, когда по рекомендации уличного парикмахера, которого я встретил случайно и с которым мы стали большими друзьями, мне удалось получить доступ в монастырь, хорошо известный среди последователей магометанской религии, где я и воспользовался гостеприимством добрых братьев.
Однажды, после беседы с одним из братьев монастыря о природе и качестве человеческой веры и о последствиях её воздействия на человека, я, под влиянием беседы, ещё более убедился, что должен твердо придерживаться своего решения и немедленно воспользоваться благоприятным случаем в этом самом монастыре.
Удалившись в тот же вечер в уединение, я привёл себя в необходимое состояние и начал серьезно размышлять над своей ситуацией и будущим поведением.
Следуя требуемому и уже хорошо знакомому мне методу, обычному для всех посвящённых в область древней науки, которую именуют «законы созерцания», состоящему в данном случае, главным образом, в воспоминании и обозрении всех существующих категорических убеждений по этому вопросу, я начал сопоставлять различные факты, которые вполне понимал, со всякого рода гипотезами и предположениями, которые слышал от разных авторитетных людей, обладавших по сравнению с другими, действительно большим знанием, и также достиг состояния бытия, соответствующего этому знанию.
После применения этого метода в течение трёх дней, я, хотя и не пришёл к каким-либо определённым выводам, всё же ясно убедился, что ответы, которые я искал и которые в своей совокупности могли пролить свет на мой главный вопрос, могут быть найдены, если они вообще доступны человеку, в области «подсознательного-процесса-мышления-человека».
Тогда же я твёрдо убедился в том, что для этой цели мне необходимо совершенствовать своё знание о всех подробностях формирования и проявления общей психики человека.
Придя к этому решающему выводу, я снова начал в течение нескольких дней думать и думал почти непрерывно о том, что надо сделать, чтобы создать необходимые и удовлетворительные мирские условия, позволяющие изучать такие неожиданные проблемы.
Будучи всё ещё в полной власти своих размышлений, я покинул монастырь и снова отправился путешествовать, на этот раз без определённого плана действий.
Во время моих непрерывных странствий с места на место и почти непрестанного и интенсивного размышления я, наконец, сформировал в уме предварительный план.
Ликвидировав все свои дела и мобилизовав материальные и другие возможности, я начал собирать всякого рода письменную литературу и устную информацию, сохранившуюся среди некоторых азиатских народов, о той области науки, которая была высоко развита в древнее время и именовалась «Мехкенесс», название, означающее «снятие ответственности», из которой современная цивилизация знает лишь незначительную часть под именем «гипнотизм», в то время как вся литература существовавшая по этому вопросу, была уже знакома мне, как пять пальцев.
Собрав всё, что мог, я отправился в дервишский монастырь, расположенный в центральной Азии, где уже останавливался раньше, и, обосновавшись там, полностью посвятил себя изучению материала, находившегося в моём распоряжении.
Спустя два года тщательного теоретического изучения этой области науки, когда возникла необходимость практически проверить некоторые детали, ещё недостаточно выясненные мною в теории, механизма функционирования подсознательной сферы человека, я объявил себя «лекарем» всякого рода пороков и стал применять результаты своих теоретических исследований к людям, оказывая им, в то же время, реальную помощь.
Это оставалось моим исключительным занятием и проявлением в течение четырёх или пяти лет в соответствии с серьёзной клятвой, возложенной на меня моей задачей, которая сводилась к оказанию добросовестной помощи страждущим и использованию своего знания и практической силы только для исследований и никогда для личных или эгоистических целей; я не только пришел к беспрецедентным практическим результатам, не имеющим себе равных в наши дни, но и выяснил почти всё, мне необходимое.
В короткое врёмя я открыл многие детали, которые могли способствовать решению всё того же главного вопроса, равно как и многих второстепенных фактов, о существовании которых я и не подозревал.
Вместе с тем, я убедился, что ещё большее число деталей, необходимых для окончательного решения этого вопроса, надо искать не в сфере подсознательного процесса мышления, но и в различных аспектах проявлений бодрствующего сознания.
После окончательного установления этого в моём уме снова начали «копошиться» мысли, как многие годы назад, иногда автоматически, иногда управляемые сознанием, мысли о средствах приспособления себя к условиям обычной жизни с целью окончательного и безошибочного выяснения вопроса, который явно стал прочной и неотделимой частью моего Бытия.
На этот раз мои размышления, которые периодически возобновлялись в течение двух лет моих странствий по Азии, Европе и Африке, закончились решением применить моё исключительное для современного человека знание так называемых «сверхъестественных наук», равно как и искусство исполнения различных «трюков» в этих псевдонаучных областях, и объявить себя «профессором-инструктором».
Необходимо сказать, что главной причиной этого решения было понимание факта, что в то время среди людей был широко распространён специфический психоз, который, как было давно установлено, периодически достигает высокой степени и проявляется в отдаче себя всевозможным «проклятым» идеям в областях ложно-человеческого знания, которое в разные эпохи носило разные названия, а в наши дни называется «оккультизмом», «теософией», «спиритуализмом» и т.д.
С момента моего решения я направил все свои способности и внимание на то, чтобы войти в контакт с людьми, принадлежащими к одной из обширных организаций, где люди встречались в попытке достичь определённых результатов путём изучения той или другой из вышеупомянутых «наук».
Последующие обстоятельства моей жизни оказались столь благоприятными, что в течение полугода мне удалось не только завести знакомство с большим числом этих людей, но и быть принятым за «специалиста» и руководителя в вызывании так называемых «потусторонних явлений» в очень, говоря их словами, «высоких кругах».
После того как я «акклиматизировался» в своём новом призвании, я заслужил среди членов вышеупомянутых «кругов» и их семейств репутацию великого «маэстро» во всём, что связано со сверхъестественным знанием. Во время всех этих «манипуляций» в царстве потустороннего, которые я выполнял в присутствии большого числа членов одной из многочисленных, широко распространённых тогда, как и в наши дни, «мастерских-для-совершенствования-психопатии», название, которым я теперь открыто их называю, я начал наблюдать и изучать различные проявления психики этих обученных и свободно двигавшихся «подопытных кроликов», посланных мне Судьбой для моих экспериментов.
Хотя к началу третьего года этой деятельности я приобрёл солидный авторитет среди членов трёх таких независимых «мастерских», благодаря которым я получил много материала для своих наблюдений, и, несмотря на то, что я мог иметь их столько, сколько хотел, мне пришлось отказаться от них и предпринять организацию своего собственного «круга» на совершенно новых принципах и со специально подобранным персоналом.
Я решил сделать это, главным образом, потому что, встречаясь тогда с людьми, составлявшими такие круги, я установил, что в таких сообществах собираются люди трёх-четырёх определённых «типов», тогда как мне необходимо было — чтобы наблюдать проявления психики человека в его бодрствующем состоянии — иметь в своём распоряжении представителей всех 28 существующих на Земле «категорий-типов», как они были установлены в древние времена.
Приняв этот план к исполнению, с огромным, почти сверхчеловеческим усилием и, конечно, с большими затратами, я организовал в нескольких городах три небольшие группы людей самых разных типов, каких я только мог собрать в течение трёх лет.
Осознав за время второго года существования этих групп, что при существующих условиях я не в состоянии иметь в своём распоряжении на достаточно долгий период представителей всех типов я, продолжая руководить этими группами, с одной стороны, наблюдал и изучал уже доступный материал, а с другой, удовлетворял настолько добросовестно, насколько возможно, тех, в психике кого глубоко укоренилась страсть к любознательности, и беспристрастно разрушал у тех, у кого ещё не атрофировалось свойственное всем людям предрасположение к приобретению реального «Бытия», все их прежние иллюзии и ошибочные идеалы, готовя таким путём, по крайней мере, возможных себе помощников. Затем я снова начал периодически размышлять, как найти возможность создать такие условия, которые позволили бы мне удовлетворить мою необычайную, случайно возникшую потребность.
Эти периодические размышления заставили меня, наконец, основать Институт, который позднее существовал под названием Институт гармонического развития человека согласно системе Г. Гурджиева.
«Канвой», так сказать, которая служила фоном для этого решения, было то соображение, что с такой широко задуманной публичной организацией, охватывающей почти все интересы современной жизни, я наверняка бы собрал - помимо типов, которые я уже встречал, — все другие типы людей, которых раньше для моих наблюдений не доставало.
Изложив в этой брошюре мотивы своего решения, основанные на внутренних, искренних и беспристрастных побуждениях, я считаю необходимым сообщить о тех мысленных и эмоциональных ассоциациях, что протекали через всё моё существо, и, в итоге, привели к решению, которое находилось в полной гармонии с моей совестью.
К концу всех моих размышлений, в результате которых я, наконец, твёрдо решил организовать публичный Институт, когда в моём существе возник, как всегда бывало в подобных случаях, тот странный импульс, который присущ моей индивидуальности и который автоматически вынуждает меня любую новую задачу в моей жизни рассматривать с точки зрения «объективной справедливости», мои рассуждения с самим собой были, примерно, следующими:
«Использование людей, которые проявляют особый интерес к Институту, основанному мной, с чисто личными целями, несомненно, было бы воспринято лицами, окружающими меня, как проявление «эгоизма», но в то же время люди, которые имели дело с этим Институтом, именно те, о которых я упоминал раньше и у которых предрасположение, свойственное всем, - предрасположение к приобретению данных и к подготовке в их существе почвы для импульса «объективной совести» и для формирования так называемого «внутреннего благоразумия» — ещё не вполне атрофировалось, эти люди могли, единственно этим путём, воспользоваться плодами знания, которое я накопил вследствие исключительных обстоятельств моей жизни и которое касалось почти всех аспектов реальности и объективной истины, и таким образом использовать их для своей собственной пользы».
Что касается местоположения Института, то после долгого обдумывания и приняв во внимание существующие условия обыденной жизни и облегчение общения с другими нациями, столь существенное для меня, я решил, что самым подходящим местом была бы Россия, в то время мирная, богатая и спокойная страна.
Придя к этому решению, я немедленно начал ликвидировать свои текущие дела, которые были разбросаны по разным странам Азии, и, собрав всё богатство, накопленное мною за долгие годы жизни, которая была исключительно трудной для современного человека, прибыл и поселился в самом сердце России, в городе Москве.
Это случилось за два года до так называемой «Великой-Мировой-Войны».
В этой брошюре я не буду больше ничего говорить об этом Институте, который я основал в России, где неожиданные и катастрофические события разрушили его на самой высокой ступени его начальной деятельности, а с ним и все полученные к тому времени результаты. Не буду описывать и дальнейшие «перипетии» и попытки организовать Институт в других городах России, равно как и в других странах, попытки, которые ни к чему не привели из-за всевозможных последствий войны, и каждый раз с «крахом», то есть с огромными материальными и иными потерями; и его успешное учреждение семь лет спустя в благородной Франции, где он существовал без помех до его окончательной ликвидации после того, как я попал в серьёзную автомобильную аварию.
Я не буду говорить об этих событиях и обо всех последствиях, вызванных ими, так как достаточно подробно описал их в третьей книге второй серии моих писаний и в первой книге третьей серии.
Из материала, который относится к Институту, приведу только некоторые выдержки из «проспекта», объявляющего о его открытии.
Мне хотелось бы привести эти выдержки, главным образом, потому что, как я понял позднее, познакомившись с жизнью европейцев, этот проспект, хотя и был издан большим тиражом, всё же многим европейцам остался неизвестным. Некоторые из них не имели возможности познакомиться с ним, вероятно, потому что моя работа и идеи заинтересовали, в первую очередь, людей, которые в высшей степени обладали упомянутым «специфическим психозом» и, соответственно, были известны окружающим как занимавшиеся всякого рода «вздором», известным иначе под такими названиями, как «оккультизм», «теософия», «психоанализ» и т д., и когда кто-нибудь, кто до тех пор был свободен от влияния такого «вздора», соприкасался с моей деятельностью и обнаруживал, что такие-то и такие-то господа крайне в ней заинтересованы, в его психике немедленно возникало то «нечто», что свойственно психике человека в его коллективной жизни, было давно зарегистрировано нашими предками и получило название «буфер-пробуждение».
Приведу ту часть проспекта, которая даёт, среди прочего, оценку воспитания человека в современной цивилизации. Она гласит: «Современный человек, благодаря определённым, почти незаметным условиям повседневной жизни, которые прочно укоренились в современной цивилизации и стали, так сказать, «неизбежными», постепенно отклонился от естественного типа, как результата влияний места и окружения, в которых он был рождён и выращен, и которые, при нормальных условиях, без каких-либо искусственных помех, самим своим характером указывали бы законный путь развития каждого индивидуума в тот конечный тип, которым он должен стать уже в подготовительном возрасте.
В наши дни цивилизация, с неограниченным размахом распространяющая своё влияние, вырвала человека из нормальных условий, в которых он должен жить.
Верно, конечно, что современная цивилизация открыла новые горизонты в технических, механических и многих других «науках», увеличив тем самым мир его восприятия, но, вместо сбалансированного подъёма к высшей степени развития, она развила только отдельные стороны его существа в ущерб другим, в то время как из-за отсутствия гармоничного воспитания некоторые присущие человеку способности были полностью уничтожены, лишив его, таким образом, нормальных привилегий его типа. Другими словами, не воспитывая растущее поколение гармонично, эта цивилизация, которая, согласно здравому смыслу, во всех отношениях должна уподобиться доброй матери, отказала ему в том, что обязана была дать; по-видимому, она лишила его и возможности прогрессивного и сбалансированного развития нового типа, каковое неизбежно имело бы место хотя бы с течением времени и согласно закону общечеловеческого прогресса.
Отсюда следует неоспоримый факт, что вместо законченного индивидуального типа, каким, как свидетельствуют исторические материалы, человек был несколько столетий тому назад, когда он находил норму в общении с Природой и породившим его окружением, возникло существо, с корнем вырванное из почвы, непригодное к жизни и чуждое всем нормальным условиям существования.
Одним из самых пагубных результатов одностороннего воспитания является то, что восприятия и проявления современного человека, который окончательно формируется в ответственном возрасте, не являются сознательным выражением его Бытия как законченного целого, но представляют собой лишь результаты автоматических рефлексов той или иной его стороны.
Психика современного человека расколота на три, так сказать, совершенно независимых «существа», которые никак не связаны друг с другом и разделены как в своих функциях, так и в проявлениях, тогда как, согласно историческим данным, эти три начала составляли у большинства людей, даже во времена вавилонской цивилизации, одно нераздельное целое, которое является, по-видимому, и общим хранилищем всех их восприятий и излучающим Центром их проявлений.
Благодаря этому одностороннему воспитанию современного человека, по достижении его совершеннолетия эти три независимых источника или центра его жизни, то есть, во-первых, источник «интеллектуальной» жизни, во-вторых, источник «эмоциональной» жизни и, в-третьих, инстинкт или «двигательный» центр, вместо внутреннего сплавления с последующими обычными внешними проявлениями сделались, особенно в последнее время, совершенно независимыми внешними функциями, а качество их проявления стало определяться специфическими внешними условиями.
Согласно выводам, основанным на детальных экспериментах г-на Гурджиева, равно как и выводам многих других людей, серьёзно размышлявшим над этим вопросом, всякое сознательное восприятие и проявление человека происходит от одновременной и скоординированной работы трёх упомянутых источников, которые и образуют его индивидуальность, причём каждый из них должен играть свою собственную роль, то есть доставлять свою долю ассоциаций и переживаний.
Полное достижение необходимого и нормального проявления в каждом отдельном случае удаётся только в случае координации деятельности всех трёх источников.
У современного человека, отчасти из-за его ненормального воспитания в период подготовительного возраста, отчасти из-за широко распространённых ненормальных условий современной жизни, работа психических центров на протяжении ответственного возраста почти полностью разобщена, поэтому его интеллектуальная, эмоциональная и инстинктивно-двигательная функции не дополняют и не корректируют естественным образом друг друга, но, напротив, идут разными путями, которые редко пересекаются, и потому не имеют возможности получить то, что следует понимать под словом «сознание», относительно которого современные люди совершенно заблуждаются.
Из-за отсутствия координированного взаимодействия этих трёх раздельно сформированных и независимо воспитанных частей психики современный человек представляет собой трёх различных людей в одной индивидуальности; первый из них мыслит в полной изоляции от других частей, второй просто чувствует, а третий действует автоматически, согласно установленным или случайным рефлексам его органических функций.
Эти три человека в одном должны, в соответствии с предвидением Великой Природы, представлять, взятые совместно в ответственном возрасте, одного человека, каким он должен быть — «человека-без-кавычек», то есть реального человека.
Эти три центра, которые были сознательно сформированы Великой Природой, чтобы образовать законченное целое, из-за отсутствия в нужное время привычки к взаимопониманию и взаимопомощи вследствие неверных усилий людей и их ложного воспитания, приводят к тому, что в период ответственных проявлений они не только не помогают друг другу, но, напротив, автоматически срывают планы и намерения друг друга; кроме того, каждый из них, господствуя над другими в моменты интенсивного действия, становится хозяином положения, ложно присваивая себе ответственность реального «я».
Это осознание разобщённой и конфликтующей деятельности центров или источников, которые должны представлять психику человека и, в то же время, полное отсутствие даже теоретического представления о необходимости воспитания, соответствующего этим отдельным, относительно независимым частям, не говоря уже о неспособности применить его практически, неизбежно должно привести к выводу, что человек не является господином самого себя.
Он не может стать господином самого себя, ибо не только не способен контролировать центры, которые должны функционировать в полном подчинении его сознанию, но даже не знает, какой из центров управляет всеми ими.
Система, применяемая в Институте гармонического развития человека для наблюдения за психической деятельностью, ясно демонстрирует, что современный человек никогда не действует по собственному усмотрению, но лишь осуществляя действия, стимулируемы внешними побуждениями.
Современный человек не мыслит, но что-то мыслит за него; он не действует, но что-то действует через него; он не создаёт, но что-то создаётся через него; он не достигает, но что-то достигается через него.
У новорождённого ребёнка эти три части психики можно сравнить с системой чистых граммофонных валиков, на которых со дня его появления на свет начинает записываться внешнее значение предметов и субъективное понимание их внутреннего смысла или ощущение результатов действий, происходящих как во внешнем, так и во внутреннем мире, уже формирующемся в нём; всё это записывается в соответствии с соотношением между характером этих действий и характером различных систем, которые формируются в человеке.
Все виды этих записанных результатов окружающих действий остаются неизменными на каждом из «хранилищ-валиков» в течение жизни, в той же последовательности и в том же соотношении с ранее записанными впечатлениями, в которых они были восприняты.
Все впечатления, записанные в этих трёх относительно независимых частях, составляя психику человека, позднее, в период ответственного возраста, производят все виды ассоциаций в различных комбинациях.
То, что именуется «разумом» в человеке, равно как и в любых других формах жизни, есть не что иное, как сосредоточение результатов впечатлений различного качества, воспринятых ранее; их возбуждение и повторение вызывает в человеке разные виды ассоциаций.
Записанные впечатления имеют три источника происхождения и подвержены трём закономерным влияниям.
Одна категория ассоциаций формируется впечатлениями, воспринятыми непроизвольно и непосредственно из внешнего мира, равно как и возникающими во внутреннем мире человека в результате некоторых постоянных и автоматически повторяемых ассоциаций.
Вторая категория формируется сознательно воспринимаемыми впечатлениями, либо возникающими из внешнего мира, либо кристаллизующимися во внутреннем мире человека посредством преднамеренного активного мышления и осознания реальности.
Третья категория берёт начало исключительно в процессах так называемого «трансформированного сознания», то есть в сопоставлении однородных впечатлений всех происхождений, которые уже были зафиксированы, в то время как между их внутренними и отдельными центрами поддерживается непрерывный контакт.
Отложение в целокупности человека трёх различных категорий впечатлений, перечисленных выше, для последовательных проявлений психики человека, подтверждает, среди прочего, реальное различие трёх установленных состояний сознания человека и определяет их качество и знание.
Методами Института гармонического развития человека всякий может вполне надёжно и без малейшего сомнения установить, что сознание человека состоит из трех определённых способностей проявления, и эти способности формируются и определяются ассоциациями впечатлений, которые имеют своё происхождение в одной из трёх упомянутых категорий.
Одно из трёх состояний сознания, которое, в объективном смысле, считается наивысшим и наиболее желательным для человека, основывается исключительно на ассоциациях ранее воспринятых впечатлений третьей категории.
Второе состояние сознания составляется из ассоциаций впечатлений второго порядка, упомянутого выше, то есть из впечатлений, воспринятых сознательно.
К третьему состоянию человеческого сознания можно отнести род сознания, для которого современный человек, стремясь подчеркнуть его особое значение и ничуть не сомневаясь в правильности своего наименования, применяет выражение «бодрствующее состояние сознания». Это состояние сознания, которое современный человек квалифицирует как высшее, показало себя, согласно научно организованным и тщательно проверенным исследованиям, продуктом постоянно повторяемых, непроизвольно и случайно воспринимаемых, равно как и искусственно создаваемых и «выученных наизусть» впечатлений.
Большинство людей, вследствие постоянно ухудшающихся условий существования, привыкло отдавать приоритет этому сознанию, которое достигается только что упомянутыми впечатлениями, то есть «выученными наизусть» непроизвольными восприятиями случайных впечатлений, получаемых из нашего окружения.
У человека, который достигает высшей степени сознания посредством ассоциаций, составленных из впечатлений первого рода, процессы воображения, воспоминания, суждения, рассуждения и мышления являются ничем иным, как автоматической кристаллизацией, происходящей из его так называемых «сосредоточенных усилий», каковому процессу он и присваивает громкое имя «внимание», тогда как уже кристаллизованные и автоматически воспринятые впечатления и упомянутые проявления являются ничем иным, как результатом ранее повторяющихся и случайных впечатлений, другими словами, все процессы этого внутреннего мира человека являются автоматическим обозрением различных комбинаций часто повторяемых переживаний, так сказать, «устаревших» впечатлений. И проявления этого человека в обычной жизни, все его импульсы, мысли, чувства, слова, убеждения, верования и поступки составляются исключительно из материала таких впечатлений в различных комбинациях, кристаллизованных в его целокупности.
Эти комбинации формируются под влиянием случайных толчков, которые более или менее интенсивно приводят в движение ту или иную группу ранее воспринятых впечатлений, которые в данном случае становятся центром ассоциаций.
Каждый новый толчок, или толчок разной степени интенсивности, вызывает ещё одну ассоциацию и, следовательно, другой ряд мыслей, чувств и действий и т. д., и никакой центр у обладателя такого сознания не может добавить что-либо своё или что-либо новое к сформированным таким образом комбинациям, и никакой центр не может, даже действуя в момент своей наибольшей интенсивности, извлечь материал, сформированный в других центрах.
Отсюда следует, что, поскольку восприятие мира у обладателя такого сознания всегда приходит с одной его стороны или, другими словами, так как обладатель такого сознания осуществляет три разных процесса восприятия, которые имеют мало общего или ассоциируются случайно и частично, то каждое из его суждений, как продукт лишь одной стороны психики и части материала, находящегося в его распоряжении, неизменно является односторонним и, в результате, ошибочным.
Из того, что было сказано, всякому здравомыслящему лицу очевидно, что для истинного воспитания человека необходимо развивать в каждом отдельно сформированном центре естественную потребность смешивать функции одной стороны с другими, чтобы проявления трёх частей, сформированных отдельно согласно законам природы в психике человека и неизбежно требующих отдельного воспитания, были бы гармонично объединены и в период ответственной жизни работали бы совместно, в соответствии со своими нормальными способностями.
Только такое отношение к подготовке человека к ответственной жизни может привести разные источники, образующие психику человека, к должному уровню проявления, поскольку только в этом случае три главных колеса человеческой машины будут работать гладко, не мешая друг другу, и давать наивысшую продуктивность в своих отдельных функциях, равно как и в достижении того уровня сознания, которое возможно для человека, но которого человек в обычных условиях не достигает.
Принимая во внимание то, что у каждого индивидуума степень развития каждой части индивидуальности различается и что его ассоциации также различаются, мы вынуждены прийти к заключению, что работа воспитания и перевоспитания должна быть строго индивидуальной, и не может быть иной.
Все недостатки в функционировании человеческой машины, вызванные условиями повседневной жизни, со временем возрастают, и любые исправления в работе машины требуют постоянной и решительной борьбы со всеми возникающими дефектами.
На основании так называемого «экспериментального материала», переданного из прошлого, вместе с многочисленными исследованиями, проведёнными в наши дни в Институте гармонического развития человека, категорически установлено, что человек не в состоянии вести вышеупомянутую борьбу самостоятельно. С другой стороны, ему не поможет в работе над собой никакой из методов самотренировки и саморазвития, которые в последнее время широко распространились в мире и которые рекомендуют определенные способы и процессы, такие как всевозможные физические упражнения, упражнения в медитации и сосредоточении, дыхательные упражнения, разные системы диеты и т. п.
Применять эти методы к любому, не принимая во внимание индивидуальных потребностей и особенностей, не только бесполезно, но и опасно, ибо неумелые попытки при ремонте человеческой машины, хотя и производят некоторые изменения, неизбежно вызывают другие, ненужные изменения, которые неопытное и невежественное лицо не в силах ни предсказать, ни избежать.
Необходимо помнить, что человеческая машина, функционирует ли она правильно или неправильно, сама по себе пребывает в механическом равновесии,и следовательно, любое изменение в одном направлении вызывает изменение в другом направлении, и поэтому очень важно предвидеть это и этому противостоять.
Чтобы избежать нежелательных результатов и неожиданных последствий в работе над собой, необходимо подчинить себя дисциплине специальных и строго индивидуальных методов, нацеленных на развитие новых способностей и особых «сил инерции», посредством которых, под руководством опытного учителя, старые способности могут быть отрегулированы и изменены, другими словами, необходимо развивать новые способности, которые недостижимы в обычной жизни и которые человек не может развить без помощи или с помощью какого-либо обычного метода.
Именно в том и состоят главные особенности метода, применяемого в Институте гармонического развития человека согласно системе Г. Гурджиева, что он ведёт к обнаружению в человеке нераскрытых до сих пор способностей, которые существенны для его ответственной и относительно нормальной жизни.
С этой целью и имея в виду свои проверенные возможности, программа Института гармонического развития человека включает практическое применение специальной «линии работы», из которой для каждого лица тщательно выбирается определённый тип работы согласно его индивидуальным способностям — работы, которая соответствует тем частям его ненормально сконструированной психики, автоматическая деятельность которых должна быть усилена или ослаблена.
С этой же целью программа содержит медицинский раздел, так как для многих людей необходимо, прежде чем начинать развитие естественных способностей, предварительно исправить существующие функциональные расстройства, без чего невозможно достичь продуктивной работы, направленной на желаемое гармоническое развитие.
Имея в виду только что сказанное, необходимо отметить, что любая работа по самосовершенствованию человека полезна только тогда, когда руководство основано на всестороннем знании человеческой природы и находится в строгом соответствии с индивидуальным определением физических и психических свойств данного лица, а также обстоятельств и условий его внешней жизни в будущем, насколько их можно предсказать.
Поэтому специальные курсы изъяты из предметов, включенных в программу Института, и применяются к индивидуальным потребностям каждого ученика.
В программу Института входит изучение по специальным методам различных профессий, ремёсел, искусств и домашних наук.
Параллельно с этим проводится полное теоретическое изучение человека и мира во всех их взаимоотношениях и согласно данным как европейской науки так и древнего азиатского знания.
Среди руководителей Института гармонического развития человека — специалисты по медицине, психологии, физиологии, физико-математическим наукам, ремёслам и всем видам физических и психических упражнений.
Помимо того, что они обучены в своих дисциплинах, эти руководители посвящены в ту область науки, фрагменты которой всегда были известны человечеству и которая разработана в настоящее время г-ном Гурджиевым со всеми изменениями и дополнениями, соответствующими особым обстоятельствам, кристаллизованным в современной жизни, и служит в качестве основы для Института.
Институт принимает взрослых людей обоего пола в возрасте до 60 лет и детей старше четырёх лет.
Люди, поступающие в Институт, подразделяются на три категории.
Первая — лица, которые стремятся к саморазвитию в соответствии со специально составленной для них программой.
Вторая — лица, которые следуют методам Института с целью изучения того или иного предмета по своему выбору; а также лица, которые стремятся вылечиться, используя методы Института.
Третья — лица, которые посещают общие лекции и изучают один специальный предмет, указанный им Институтом.
Люди первой категории в будущем будут, как предписано, разделены на три группы, именуемые:
1) экзотерическая группа,
2) мезотерическая группа,
З) эзотерическая группа.
Все вновь допущенные ученики первой категории принадлежат сначала к экзотерической группе; позднее они должны, в соответствии с личными особенностями, перейти в «мезотерическую» группу, а затем, опять-таки согласно своим достоинствам и степени «сообразительности», перейти в «эзотерическую» группу.
Только после прохождения через все три группы они могут быть посвящены, сначала теоретически, а затем и практически, во все вопросы, которые неизвестны обычным людям и которые были выяснены г-ном Гурджиевым в ходе специальных исследований в течение почти полустолетия, равно как и группой людей самой высокой современной культуры, посвятивших себя исследованию объективной истины.
Люди первой категории, поступая в Институт, получают определённые директивы и указания только после заполнения «индивидуального листка».
Материал, сообщаемый в индивидуальном листке, связан с подробными наблюдениями за главными функциями организма и специфическими чертами каждого субъекта, кристаллизованными в его индивидуальности, равно как в уровне внимания, памяти, речи, ощущения, темперамента, формах его физических и психических рефлексов, запаха, вкуса, слуха, зрения, реакции на цвета, особенности эманации и т. д.
Результаты этих наблюдений, вместе с различными сведениями, выясненными в течение того же периода о способностях и склонностях данного индивидуума и отмеченными на «индивидуальном листке», будут для руководителей, так сказать, «отправным пунктом» при установлении метода продуктивного саморазвития. На основе тех же данных будут указаны предметы для изучения, равно как и переходный план специальной психической работы, соответствующий образ жизни при пребывании в Институте и, в случаях болезни, необходимое лечение.
Особое внимание будет уделено тем индивидуумам, у которых обнаружены определённые патологические симптомы, такие как слабость воли, упрямство, леность, беспричинные страхи, чувство постоянной усталости, апатия, раздражительность, неправильный обмен веществ, тучность или истощение, злоупотребление алкоголем, наркотиками и т. д.
В главном отделе Института установлены самые современные аппараты и инструменты — богатейшая коллекция, если взглянуть на нее как на сведенные вместе «психиатрический», «химико-аналитический» и «психо-экспериментальный» кабинеты, отвечающие требованиям общего характера, а также используемые для независимых исследований самими учениками — они могут проверить выдвигаемые на общих лекциях теории и утверждения, которые могут показаться им сомнительными или произвольными».
Возвращаясь к главному предмету этой брошюры, я хочу прежде всего заявить, что Институт, после многочисленных попыток, был в конце концов учреждён мною во Франции в 1921 году на принципах вышеприведённого проспекта. Но существовал он, к моему большому сожалению и, как многие, вероятно, поймут, к несчастью всех мыслящих людей, недолго, ибо, хотя сначала моя деятельность преследовала, главным образом, то, что могло показаться моей личной целью, я предвидел всю ту пользу, которую она принесёт всему человечеству, и развивал её в масштабе интересов и охвата всего так называемого «здравомыслящего мира».
В разгар деятельности Института, после прискорбной автомобильной аварии, которая едва не привела меня к смерти, я был вынужден ликвидировать не только все готовые к деятельности в разных странах 18-ть новых отделов института, но и всё, непосредственно связанное с главным отделом.
Не буду описывать в этой брошюре, какие события были связаны с аварией, приключившейся со мной, и какие неожиданные обстоятельства последовали из всего этого, обстоятельства, заставившие меня, как только я полностью пришёл в сознание, принять все меры к скорейшей ликвидации всего, что было создано мною с такими невероятными трудностями, о чём подробно рассказано в одной из книг третьей серии.
Из всего, что я уже сообщал об этом, повторю вкратце только главные причины, заставившие меня начать тогда писать и даже стать, в конце концов, «стандартным писателем».
Через несколько месяцев после упомянутой автомобильной аварии, когда я сам и все близкие мне люди обрели уверенность, что я буду жить, и когда все раннее кристаллизованные функции и установленный ритм интенсивной деятельности моего духа начал день за днём восстанавливаться, в то время как моё физическое тело оставалось беспомощным, создавая, таким образом, дисгармонию между моим телом и духом и вынуждая меня испытывать нравственные муки, я решил найти себе занятие, которое направило бы мои мысли в другую сторону и, таким образом, облегчило бы мои муки.
Однажды ночью, лёжа в постели и страдая от бессонницы, которая стала мне тогда привычной, возбуждённый ассоциацией и вспомнив мысли относительно плана, который в течение последних двух-трёх месяцев волновал меня и, наконец, даже стал меня преследовать — и который должен был быть осуществлён в то время, когда я составлял общую схему средств для достижения упомянутой главной цели своей жизни, включавшей в себя намерение широко распространить суть моих идей, в том числе и посредством литературы, и которая не имела успеха из-за ненадёжности и порочной лености тех людей, которых я в течение многих лет специально готовил для этой цели, — мне вдруг пришло в голову, что ничто не мешает мне воспользоваться возникшей ситуацией и самому начать диктовать материал.
Поэтому, продолжая размышлять, я решил в конце концов, что так и сделаю.
На следующий вечер я попросил одного из близких мне лиц взять карандаш и тетрадь и точно записывать всё, что я буду диктовать.
Сперва, намереваясь распространить различные аспекты моих идей в виде коротких сценариев, пригодных для театра или кино, я диктовал такие сценарии и «выпекал» их буквально через день.
Упомяну только четыре из множества сценариев, продиктованных мною:
«Кокаинисты».
«Хиромантия биржи».
«Бессознательный убийца».
«Три 6рата».
Чтобы дать хотя бы примерное представление о характере этих, так сказать, небольших «литературных композиций», которые я диктовал тогда и которые в должное время станут известны публике, их темы часто возникали в моём уме под влиянием того или иного воздействия на мои органы восприятия, которые в тот период были, особенно чувствительны, я считаю достаточным сказать здесь о событии, которое вдохновило меня выразить некоторые мысли, извлечённые из моих идей в последнем из вышеупомянутых сценариев, озаглавленном «Три брата».
Спустя несколько недель после того, как я начал диктовку, когда это новое занятие не только положило конец моей сосредоточенности на безнадёжном состоянии и на ситуации, из которой я не видел выхода, но вскоре приняло характер энтузиазма, «с-которым-шутки-плохи» и, в конце концов, привело к восстановлению дисгармонизированных функций моего физического тела, проходившем в ускоренном темпе, я решил, хотя ещё не мог путешествовать один, отправиться в Париж на автомашине в сопровождении нескольких близких мне людей, чтобы отдохнуть от активного мышления и вообще сменить впечатления.
Сидя однажды вечером в Кафе Мира, знаменитом тогда среди иностранцев, с некоторыми друзьями, мы обсуждали разные вопросы.
Среди прочего, был упомянут популярный в то время фильм «Три брата», и один из моих компаньонов предложил пойти и посмотреть этот знаменитый фильм, который показывали в специально приспособленном для этого зале.
Мы решили пойти туда все, а так как кинозал был совсем близко, пошёл и я, хотя и с большим трудом.
В кино была невероятная толчея, билеты было трудно достать, но один из моих компаньонов ухитрился это сделать, уплатив, очевидно, «астрономическую» сумму.
Я не считаю необходимым повторять здесь содержание той чепухи, которая была «гвоздём» сезона, но должен сказать, что, сидя в том зале, переполненном людьми, которые из-за плохой вентиляции вынуждены были дышать спёртым воздухом, я, не будучи в состоянии выйти, вынужден был смотреть этот фильм и смотреть напряжённо, поскольку фокус моего зрения ещё не был восстановлен, и поэтому приходилось смотреть на разные объекты то одним глазом, то другим, и всё время меня возмущал этот бессмысленный «модный блеф», популярность которого была обусловлена стадным инстинктом, преобладающим среди людей сегодняшнего дня.
По окончании этого, как я сказал бы, «гипнотического процесса» я вернулся в Кафе Мира, которое впоследствии стало моей парижской «конторой» и, постепенно восстановив спокойствие, начал сочинять в уме свой собственный сценарий, который также получил название «Три брата». (...)
С тех пор, вплоть до сегодняшнего дня, я занимался исключительно писанием и часто из-за новых планов, которые возникали в ходе моих медитаций, я изменял текст и окончательную форму, в которой будут опубликованы мои писания.
Чтобы дать читателю этой брошюры представление об этой выбранной, в конце концов, форме моих писаний, но не слишком напрягать мой бедный мозг, который изрядно утомлён, я приведу первые шесть страниц моей первой книги, которая полностью закончена и передана в печать